Никто тебе не враг и не друг, а учитель (5nata5) wrote,
Никто тебе не враг и не друг, а учитель
5nata5

Categories:

Великий мыслитель маленькой Грузии

Академик Шалва Нуцубидзе - один из основателей Тбилисского университета, заведующий кафедрой истории мировой литературы, философ и исследователь многих отраслей культуры, переводчик «Витязя в тигровой шкуре» на русский язык, общественный деятель и блестящий оратор, собиравший переполненные аудитории, оставивший глубокий след в развитии гуманитарных идей ХХ века. О его жизни и деятельности написано немало, но особый интерес представляют воспоминания его самых близких людей – жены Кетеван и дочери Тамар Нуцубидзе.

Так получилось, что 1920-е годы оказались для ученого наиболее плодотворными. Ежегодно в рамках научных командировок он посещал Берлинский университет. Знакомился с новыми работами зарубежных коллег и представлял свои философские труды для их издания на немецком языке.

Несколькими годами раньше Шалва жил в Лейпциге. Именно тогда он сформулировал оригинальное философское учение. Концепция сводилась к освобождению познания от психологизмов и антропологизмов, исследование которых западными философами не дало никаких результатов. Свою теорию Нуцубидзе назвал алетологией. В 1922 году вышел его труд – «Основы алетологии. Проблема истины», который Нуцубидзе собирался перевести на немецкий язык и издать в Берлине. Но позже изменил свое решение и написал новое исследование на немецком языке – «Истина и структура познания». Эта работа была издана в Берлине и сопровождалась хвалебной рецензией известных философов Либерта и Бухенау. Еще через короткое время Нуцубидзе издает на немецкий свой второй труд – «Философия и мудрость». Проблематика оказалась актуальной в философии Запада, работа получила высокую оценку в Германии, Англии, Франции и Швейцарии. В одной из английских газет рецензент писал: «...Нуцубидзе очистил философию от спекулятивных и интуитивных частей и показал дорогу к мудрости...»

На одном из собраний ученых председательствовал знаменитый французский философ, лауреат Нобелевской премии Анри Бергсон, а с докладом выступил не менее знаменитый испанский философ Хосе Ортега-и-Гассет, который высоко оценил работу Нуцубидзе. В частности он заявил: «В гносеологии (теория познания – М.Э.) я последователь великого мыслителя маленькой Грузии и на каждом рабочем столе всех мыслителей должна лежать его книга». С этим полностью согласился и председатель собрания Бергсон.
К такому признанию Нуцубидзе шел почти 20 лет, со дня окончания историко-философского факультета (с философским уклоном) Петербургского университета.

А родился ученый в деревне Парцханаканеви, близ Цхалтубо, в 1888 году. Начальное образование получил в Хони, а с 1897 года поступил в Кутаисскую классическую гимназию, которая давала хорошие знания языков. Нуцубидзе владел латинским, древнегреческим, французским, немецким, английским языками, читал художественную литературу в оригинале. Молодой человек обладал не только выдающимися способностями, но и блестящей памятью. Наизусть знал молитвы и закон Божий и не раз удивлял Католикоса-Патриарха Калистратэ Цинцадзе. По вопросам теологии часто дискутировал с Католикосом-Патриархом Ефремом II, который подарил ему «Новый завет» с дарственной надписью: «Моему дорогому учителю Шалве Нуцубидзе от недостойного ученика. Ефрем II, Католикос-Патриарх Всея Грузии».

На первом курсе университета его доклад «Философия и диалектический материализм» получил высокую оценку профессоров Александра Введенского и Николая Кареева. После окончания университета в 1910-м его назначили преподавателем в одну из станиц Кубанской области. В то время он женился на Агнессе Филипповой, которая родила дочь Кетеван (Кити). Забегая вперед, отметим, что Кити стала женой ученого Ильи Панцхава. У них было двое детей – Гурам и Шота. И, хотя в дальнейшем Кити рассталась с мужем, но Шалва до конца поддерживал с бывшим зятем дружеские и деловые отношения. В 1913 году, высоко оценив талант Нуцубидзе, Введенский ходатайствовал о его переводе в Петербург. Прошение было удовлетворено, и Шалва переехал в Северную столицу, где начал работать в Александринской гимназии. В этом же году в журнале «Вопросы философии и психологии» Нуцубидзе опубликовал обширный труд «Больцано и теория науки». Ученый задался целью по-новому переосмыслить теорию истины, и счел нужным развить философские размышления почти позабытого чешского математика и философа Бернарда Больцано.

В 1917 году Нуцубидзе было присвоено ученое звание приват-доцента. После 12-летней жизни на севере Нуцубидзе вернулся на родину и стал одним из основателей Тбилисского университета. В 1920-29 годах он занимал должность проректора университета. По его инициативе были основаны факультеты – юридический, экономический и западноевропейских языков и литературы. В 1918 году он вступил в партию социал-федералистов и принимал участие в работе Национального совета и Учредительного собрания. Он был одним из тех, кто подписал Акт независимости. Обладавший исключительным полемическим талантом, Нуцубидзе заслужил репутацию блестящего оратора. Огромный восторг вызывала его молниеносная реакция на каждую реплику оппонентов.

В 1930-м Нуцубидзе в последний раз посетил Германию, куда поехал вместе с академиком Георгием Чубинашвили, который руководил проведением выставки памятников грузинской культуры. В Берлине Нуцубидзе выступил с пламенной речью на юбилее общественного деятеля Отто Шмидта: «В течение 1500 лет, - сказал Нуцубидзе, - Грузия с мечом и крестом стояла на восточном рубеже и вместе с другими защищала вашу западную культуру». После этих слов зал взорвался овациями.

На родину Шалва вернулся с большими планами и надеждами. Но атмосфера к тому времени уже изменилась. Независимость суждений, огромный авторитет ученого вызывали подозрение и недоверие к нему властей. Сначала Нуцубидзе запретили читать лекции, затем изъяли его ранние труды, начались всяческие его притеснения. А летом 1938 года ученого арестовали как «агента немецкого фашизма» и конвоировали на Лубянку. В профессорскую квартиру вселился сотрудник НКВД.

Позже Нуцубидзе с удовольствием вспоминал, как при допросах несколько раз остроумно осадил самого Берия, много раз поставил его в тупик. А матери своей писал: «По делу, состряпанному на меня в Тбилиси, и по показаниям «честных интеллигентов и моих друзей», тянуло на Сибирь в лучшем случае лет на 10-15, если не больше».

Неожиданно ситуация изменилась. Нуцубидзе сообщили, что Сталин заинтересовался его переводами «Витязя в тигровой шкуре». На другой же день в камере лежала книга. Каждую субботу уносили листы с переведенным текстом. «Вы видели певчего дрозда в клетке?..». Эти слова принадлежат Сталину, который распорядился освободить Нуцубидзе с условием, что перевод будет завершен к определенному сроку. Кроме того, ученому запрещалось выезжать из Москвы.

В мае 1939 года Шалва Нуцубидзе закончил перевод поэмы. 20 октября 1940 года его доставили к вождю народов. Сталин расхвалил перевод и поцеловал ученого в лоб. Вспомнили о многом. Сталин был поражен, когда Шалва благодаря своей феноменальной памяти полностью повторил речь Сталина, произнесенную в Хони на похоронах революционера Саши Цулукидзе в 1905 году.

В 1940-41 годы Шалва работал в Москве, в Институте мировой литературы. Получив от Сталина «индульгенцию» о неприкосновенности, в 1942-м вернулся в Грузию и продолжил читать лекции в родном университете. По возвращении в Тбилиси он встретил свою судьбу в лице молодой женщины – Кетеван Климиашвили. Вот отрывок из ее книги «Шалва Нуцубидзе»: «...Здесь, в своем интимном мире, он в сравнении со своими 55 годами выглядел намного моложе, и мое единственное преимущество в том, что я на 26 лет моложе него, исчезло... Я видела перед собой окруженного славой одинокого человека, который в то же время принадлежал всем. В его больших, медового цвета глазах, вместе с теплотой проскальзывала и грусть. В его взгляде и голосе было что-то такое, что заставляло думать, что он рожден для победы. Таким он остался на протяжении 27 лет нашей совместной жизни».

У них родилось трое детей – Шалва, Тамара и Тамаз. Однако Шалва умер от дифтерита в четырехлетнем возрасте. В селе Глдани ученому выделили участок, который Нуцубидзе превратили в цветущий сад и жили там до зимы.

В 1947 году Шалва опубликовал книгу «Руставели и восточный ренессанс», согласно которой в Грузии XII века происходили культурные процессы, предвосхитившие эпоху Ренессанса в Западной Европе. Через год вокруг этой книги в институте философии развернулась дискуссия, которой руководил секретарь ЦК Шария. Грубо пользуясь своей властью, он стал навешивать на Нуцубидзе ярлыки «вульгаризатора марксизма», «апологета средневековой мистики» и т.п. Следует помнить: время было суровое, и даже редактор книги Корнелий Кекелидзе отступил под этим натиском обвинений: «Нуцубидзе ввел меня в заблуждение». Услышав это, Шалва Нуцубидзе тут же бросил полушутливую реплику: «Вы отступили и это не удивительно, вы изменили Богу, и если мне измените, что в этом удивительного?». (В молодости Корнелий был протоиереем – М.Э.) А грубость Шария парировал репликой: «Не кричите на меня, и этот крик не поднимайте до большого фальцета». Коллеги Шалвы не осмелились защитить его, и он остался в одиночестве. Нуцубидзе не сдал своих позиций и в ответном слове заявил, что оппоненты выступили с политической позиции и в их доводах нет научной критики. Прошло время и идея восточного ренессанса получила широкое признание. Выдающийся философ Александр Лосев пишет о Нуцубидзе: «Его книга о грузинском ренессансе такое исследование, которое не может игнорировать ни один исследователь не только грузинского, но и итальянского ренессанса».

Малхаз Эбралидзе

Tags: Берия, Грузия, Сталин, Шалва Нуцубидзе, комуняки, философ
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 19 comments